Tags: истории

Калифорнийские сопли

aacb70fa698011e2902022000a1ddbd3_7

В этом городе совершенно невозможно не болеть. Я не знаю, как люди живут здесь без соплей. При влажности в 80 процентов, вечных 10 градусах и океанском ветре, от которого ощущаешь себя как минимум на -10, не болеть может только человек, которого с года заставляли бегать босиком по тихоокеанскому пляжу. А санфранцисканцев воспитывают именно так. И если ты любишь тепло, то ты не настоящий санфранцисканец, что ты врешь, едь назад в свой Техас.

Туристов на улице можно узнать сразу. Они либо незнающие, одеты в летние платья и пробегают марафон от магазина до магазина, а потом быстро ловят такси назад до своего отеля, либо приехали уже не в первый раз и носят толстенные пуховики и меховые шапки. Санфранцисканца в куртке я не видела ни разу. Они носят майки и спортивные толстовки с эмблемой Джаентс, а девушки после 6 вечера, когда я мерзну в кожаных сапогах до колена и трехслойных перчатках, могут спокойно идти в сланцах и непонимающе разглядывать мои одеяния.

7fe32d8e553911e2b46022000a1f9be1_7

При этом все очень удивляются: «Ты же русская, вы же привыкшие!» Во-первых переубеждать их, что я белоруска и в России была только один раз, когда получала американскую визу, совершенно бесполезно. Если ваша страна находится в Восточной Европе и входила в состав Советского Союза, то вы русский и страна ваша называется Россия, можете даже больше ничего не говорить. При этом во Фриско достаточно много людей знает, что такое Беларусь, а определить русский акцент, который у вас будет всегда, даже не надейтесь, может даже школьник. Конечно, меня не редко путают с французами и и шведами, но американкой точно не назовут, хоть и английский у меня вери-вери нот бэд. Но я практикуюсь и может скоро смогу врать, что я из какой-нибудь Минессоты.

Но начинала я про сопли. Сколько еще я могу болеть, я не знаю. Шестой месяц насморка я, кажется, не выдержу. И это учитывая то, что иммунитет у меня в последние годы держался большим молодцом. В последний раз я температурила года четыре назад (надеюсь, мои университетские преподаватели это не читают, по их-то сведениям я болела каждые полтора месяца). А тут я болею всегда. У меня застужена шея, постоянно не дышит нос и болит горло. Жить со всем этим очень тяжело, американцы небось, думают, что у меня всегда такой противный и гнусавый голос. Я даже не могу нормально поругаться со своим мужчиной: «Пдидудок!» звучит очень неубедительно.

Но ладно, что я так негативно. Есть тут и плюсы. А нет, нету. Какие могут быть плюсы, когда ты живешь в вечной осени. Нужно ехать в ЛА, вариантов никаких. Ждите моих негативных отзывов из города ангелов, уверена, там мне будет слишком жарко или еще что, я найду, не волнуйтесь.

Надеюсь, хоть в аду будет идеальная температура.

Романтика таких расставаний.

b5_W7ptipHI
фотограф grapemile

У нас с Голден Гейтом странная история. По правде говоря, я вообще никогда не верила, что увижу его. А потом, в конце моего американского лета, пришло время выбирать, куда ехать дальше. Сначала я была уверена, что это будет Нью-Йорк, и даже не собиралась перелетать всю Америку, от Атлантического до Тихого океана, одна. Но потом вдруг поняла, как все просто. Покупаешь билет и летишь куда хочешь. И почему бы не в Сан-Франциско. 

Когда я только прилетела в Штаты, Паша сказал, что сам отвезет меня во Фриско и все-все покажет. Естественно, вселенная перекрутила наши планы как хотела, и я оказалась там на несколько месяцев раньше него. Но нельзя нарушать романтику таких расставаний, как наше, поэтому мне нужно было оставить что-то, что я не буду смотреть сама и что Паша сможет мне показать. Услышав от санфранцисканцев, что Золотые Ворота они видят всего раз десять в году, потому что он постоянно окутан плотным туманом, я решила, что это лучший вариант. «Пашик, я купила билет в Сан Франциско. И знаешь что? Голден Гейт я без тебя смотреть не пойду. Тебе придется прилететь в ближайшие пару месяцев. Он, знаешь ли, не маленький, вечно я от него бегать не смогу». «Ноу проблем, малышка, в ноябре посмотрим вместе». И тут началась наша история с Голден Гейтом. 

Я скрывалась от самого известного моста в мире два месяца. Когда гуляла по побережью, категорически не поворачивалась в сторону океана, когда ездила на автобусах, тщательно просматривала маршрут. Все шло хорошо, но за пару недель до Пашиного приезда наша романтика чуть не рухнула. Во всем виноваты навигаторы. 

IMG_7086-Edit_res800


Одним вечером мы со знакомым белорусом Юликом катались по городу. Ездили весь вечер, без конкретного маршрута, рассматривали тускло освещенные холмы, викторианские домики и ветвистые деревья. После нескольких часов катаний мы уже собирались домой и Юлик сказал мне посмотреть в телефоне маршрут до дома. Я вбила адрес, и айфон показал мне извилистую зеленую линию. «Прямо, налево и на первом съезде направо»,— заявила я. «Окэ», — отреагировал Юлиан. 

Естественно, после первого же поворота я заговорилась и забыла про всякую навигацию. Съезд был безнадежно пропущен, но я не волновалась: тут же съезды через каждые десять метров. Я что-то увлеченно рассказывала Юлику и даже не смотрела вперед, когда он вдруг дал по тормозам. 

— Что такое? — удивилась я, не сводя взгляд с Юлика.
— Ты попала. Это был последний экзит. 
— В смысле, последний экзит? На дороге больше не будет съездов? — по-прежнему недоумевала я. 
— Ты только не смотри вперед, окэ? 
— Там Голден Гейт, да?
— Молодец, сообразительная. 

Я не знала, что делать. Машина весело моргала аварийкой, а я изо всех сил старалась отключить боковое зрение и смотреть куда угодно, но не туда. Нам некуда было разворачиваться, мы стояли прямо на въезде на Золотые Ворота и все мои двухмесячные  заслуги по избеганию красного моста могли обнулиться в любую секунду. 

— Давай придумывай что-то, мне туда нельзя!
— Что я тебе придумаю, сдурела что ли? Без вариантов нужно ехать по нему, разворачиваться и назад. 
— Окей, тогда я выхожу здесь. 

Я посмотрела на телефон — два процента зарядки. Айфон умеет радовать в нужные моменты. За окном темно, уже почти ночь, у меня с собой максимум десять баксов налички и разряженный телефон. Я понятия не имею, можно ли прямо перед громадным мостом с огромным потоком машин перейти дорогу на другую сторону, и понятия не имею, сможет ли Юлик подобрать меня на обратном пути. Но выбора нет, я должна довести дело до конца. 

— Зайди ко мне домой завтра утром, если еще не вернусь, ищите в Голден Гейт Парке с бомжами. 

Я вышла из машины и со всей силы зажмурила левый глаз. Мост был так близко, я слышала ехавшие по нему машины, но смотреть в ту сторону было нельзя. Я стала спиной к океану и поняла, что шанс есть. С обоих сторон дороги виднелись автобусные остановки, значит это не безнадежная трасса и переход где-то должен быть. Проконсультировавшись у бомжей, я нашла спуск вниз, который вел на какую-то стоянку. Минут пять я блуждала среди машин, по-прежнему смотря только одним глазом. Вниз я спустилась, а вот никаких ступенек наверх на другую сторону видно не было. Повеяло холодным океаном, прямо за которым был Китай и Паша, и я решительно пошла искать выход. 

R1-08504-016A
Паша на Ла Сардину

Через две минуты я, уже продрогшая от холодного ветра насквозь, сидела у Юлика в машине, хлопала глазами и не могла понять, что произошло. В зеркалах отражались огни Голден Гейта, но я по-прежнему смотрела себе в коленки.

А через две недели приехал Паша и все мои испытания наконец-то закончились. Мы гуляли по Голден Гейту, ловили океанский бриз и смотрели, как солнце медленно скатывается в Китай.

В честь долгожданного возвращения в Штаты я сбросила с середины моста кольцо, которое вытащила в американском автомате где-то в Западной Вирджинии десять лет назад, и со спокойной душой зарылась в объятия своего рыжего мужчины. Теперь я могу спокойно смотреть на Сан-Фран обоими глазами и мечтать о каком-нибудь новом мосте.


Collapse )

В инстаграме я, кстати, taifunchic, у меня там много-много интересного и американского :)

Дожди, одеяла и автостоп

mimimi_750

В Сан-Франциско началась зима. Постоянно идет дождь, хотя совсем и не холодно. Хватит уже рисовать эти мимимишности, сейчас закутаюсь в одеяло и буду смотреть новую экранизацию «В дороге» Керуака.

Автостоп в современной Америке, кстати, совсем не так развит, как в Европе. Машины, как и айфоны, тут есть даже у не говорящих по-английски посудомойщиков, поэтому, во-первых, в автостопе нет особой надобности, а во-вторых, американцы твердо убеждены, что доступность автомобилей делает хич-хайкинг очень уж опасным занятием. Плюс в некоторых штатах автостоп запрещен законом и, если вы особо удачливы, где-нибудь в Неваде или Нью-Джерси можно отхватить немаленький тикет. Но все это не пугает настоящих идиотов, поэтому мы с Пашей еще обязательно пополним свою автостопную историю американскими милями. 

А вообще с Джеком Керуаком у нас особая история. У Паши была чья-то книга «В дороге», которую года два назад я забрала почитать. Потом я дала ее своей подруге Ксюше и благополучно забыла об этом, когда улетала из Минска. Ксюша хотела вернуть книгу Паше, но он уже был в Китае и Ксюша просто взяла ее с собой, когда летела в Нью-Йорк, в надежде, что мы увидимся и я получу книгу назад. Но я жила в другом штате и увидеться до моего отлета в Сан-Франциско нам так и не удалось. Поэтому Ксюша придумала новый, абсолютно идеальный вариант. Она пошлет Керуака по почте из Нью Йорка мне в Сан Франциско. Тот же путь, который автостопом проделывают герои книги. Джек, ты по прежнему путешествуешь через всю Америку. После этого мы с Пашей хотим вернуть книгу первоначальному владельцу, который, думаю, офигеет от такой истории. 

А пока дожди, зима и одеяла. 

Привет, Сан-Франциско, почему ты такой холодный

Я даже не могу представить, сколько сотен людей, прилетавших в Сан Франциско, выходили из двери этого аэропорта в шортах и майке в гавайский узор. Выходили и начинали ругаться матом. Когда летишь сюда, не веришь никаким прогнозам. Потому что ты летишь в Калифорнию. Это Калифорния, ребята, тут пустыни, вечное солнце и перманентная жара. Читаешь на Википедии, что Сан Франциско вроде как прохладный город, но, черт побери, ты же летишь в Калифорнию, какой там может быть холод! И вот так выходишь, как идиот, в майке из аэропорта и начинаешь ругаться матом. Потому что все вокруг в кожаных куртках и шарфах, потому что Сан Франциско — это действительно холодный город. 


83466f02f46a11e18eb922000a1de2f1_7

Когда я прилетела, у меня практически не было денег. Я не знала ни одного человека не просто в Сан Франциско, а во всей Калифорнии, на всем западном побережье и в кармане у меня было четыреста долларов, когда комната в городе стоила минимально шестьсот плюс залог за следующий месяц. Я прилетела без всяких иллюзий, без какой-то мечты, у меня были четкие планы и небольшой, но весомый опыт жизни в бедных мексиканских районах. 

c3399c78f47011e19f0012313814105b_7

Так получилось, что я не знала о Сан Франциско практически ничего. Я знала, что там есть холмы, что можно получить справку на курение травы и что когда-то в этот город прилетали солдаты после вьетнамской войны. Я жила на океане и как только лето закончилось, я, практически не думая, зашла в ближайший МакДональдс, подключилась к бесплатному вай-фаю, которым пользовалось так много иммигрантов, купила билет на самолет и забронировала самый дешевый отель возле станции метро. Наверное, последние дни перед отлетом мне было страшно, но это не имело никакого значения, потому что путей назад в моих планах предусмотрено не было.

b1393ab0f44811e1ad5c123138100de9_7

Я, как очередной идиот, вышла из аэропорта в одной майке, держа в руках два чемодана со всеми своими пожитками. У меня была пара летних платьев, книги, акриловые краски и коллекция жирафов, привезенная за собой еще из далекой родной маленькой страны где-то в Европе.

Наверное, мне стоило больше узнать о городе, о районах, о людях ио жилье, но у меня совсем не было на это времени, поэтому мой отель оказался на пересечении улиц Мишн и Шестнадцатой.  Я вышла из метро, вытащила два своих чемодана и вдохнула полной грудью дух Калифорнии. Сейчас я понимаю, что это была одна из моих главных ошибок в Сан Франциско. Запах Мишн и шестнадцатой вдыхать не стоит никогда и никому. Преодолев рвотные позывы и вспомнив самые страшные общественные туалеты, вкоторый мне доводилось побывать, я быстро схватилась за свои чемоданы и побежала искать дверь отеля. Я прилетела вечером, но все равно успела разглядеть, что темный асфальт покрыт слоем  грязи, мочи и всевозможных отходов человеческой деятельности на Земле. 

3f2dd2aef21411e1b52912313820446d_7


Улица была совсем не узкой и машин было не мало, но дома заставили меня на секунду подумать, что я попала в бедный район Индии. Здания были трехэтажными, очень старыми и с дверьми в какое-то новое заведение каждые пол метра. Половина из них были заколочены или закрыты решетками, половина выглядела так, что ни один человек в своем уме не решился бы зайти. На асфальте сидела куча черных и белых бомжей, татуированных с ног до головы, издающих необъяснимые вопли и распространяющих запах свободного видения мира. Я оказалась, возможно, самой отчаянной двадцатиоднолетней девушкой, попавшей в этот район ночью и без колебаний вошла в одну из дверей, на которой красовалась бумажная табличка с надписью Юнион Хотел. Меня встретил черный мужчина, коридоры, хуже любой советской гостиницы и сильный запах индийских приправ. Только через месяц я узнала, что это был самый опасный район Сан Франциско, в котором жизнь белого человека не стоит ничего. Наверное, прекрасное неведение и помогло мне выжить.

После того, как за неделю в одном из самых дорогих городов мира с минимальным количеством денег я нашла жилье, работу и кучу русских знакомых, я стала чувствовать, что нет ничего невозможного, что я всесильна, всемогуща и никогда не умру. Возможно, мне повезло или судьба сжалилась надо мной, или спасло то, что я девушка, но я смогла выкрутиться, запаниковав всего разок. Я приспособилась спать в самых дешевых отелях, находить нормальную еду по адекватным ценам, научилась разбираться в картах, преодолев врожденный женский топографический кретинизм, привыкла к холодному сан-францисканскому ветру по вечерам и адски палящему калифорнийскому солнцу днем. Я смотрела на утреннюю туманку над заливом и не могла поверить, что все получилось. Впереди было еще очень много шагов, но самый первый и самый сложный был сделан.



3dbb354af58611e19a9c22000a1e8b99_7

ВЕСТ ХЭЗЕР РОУД СТО ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

кетамин_700
            
вид с пирса в конце Хэзер роуд, Ла Сардина, пленка
             

Было лето, когда я въехала в этот дом. Лето в Вайлдвуде всегда очень жаркое, со свежим ветерком и частыми грозами, как обычно бывает на океане. Иногда на пляже в чей-то зонтик била молния, иногда в северной части кого-то уносило подводным течением, но чаще всего город походил на вечный летний праздничный парад.

Наш дом находился в четырех кварталах от океана. Снаружи он казался совсем невзрачным: типичный для таких домов белый сайдинг, маленькое крыльцо с парой выцветших кресел, небольшая парковка на 4 машины перед домом. На первом этаже жил коп, на втором — мы, белорусские иммигранты. Коп был большим черным мужчиной и, в отличие от большинства вайлдвудских полицейских, выглядел довольно-таки устрашающе. Иногда по ночам было слышно, как он жарит свою большую мексиканскую жену, а потом идет на кухню и наливает себе стакан воды из-под крана. На внутреннем крыльце у копа жила собака на привязи. На самом деле она совсем не походила на коповскую собаку, это было милейшее создание на розовом поводке, с жалобным взглядом и тонкими длинными ногами. В дом его не пускали из-за наличия там маленьких детей и животное мучилось не имея возможности даже сойти с крыльца. Мы звали его Олененком и по вечерам я постоянно уговаривала всех отпустить его с привязи и расширить его мир от трех-метрового ада до бесконечных далей. Никто никогда не соглашался и я начинала думать, почему люди становятся такими черствыми и безразличными, когда взрослеют.

бемби
 
коповский Бемби, Ла Сардина, пленка
 

Наш эпартмент находился на втором этаже. Самым страшным для меня была большая деревянная лестница, ведущая наверх. После двадцати лет жизни у меня появился странная лестничная фобия: я боялась ходить по всем лестницам и делала это безумно медленно и неуклюже. Откуда появился этот лестничный кретинизм я, думаю, так никогда и не узнаю, но путь в наш вайлдвудский эпартмент он всегда сильно замедлял. «Нам надо что-то делать с этими твоими лестничными проблемами. Ты всегда такая крутая, а когда идешь по лестнице похожа на маленькую неуклюжую девочку», — говорил Дима подставляя мне плечо.

На втором этаже был широкий деревянный балкон и две двери. За одной жил громадный белорусский строитель Юра, который даже в Америке находил водку, сало и соленые огурцы и, собрав своих стройбанских друзей, начинал рассказы о белорусских придорожных шлюхах. Юра жил в Вайлдвуде уже 8 лет, но совершенно не говорил по-английски. Заработанные деньги он отсылал жене и детям в Беларусь и иногда ездил к ним на месяц или немного больше, привозя радиоупровляемые вертолеты и другие заокеанские подарки.

За второй дверью был наш эпартмент. Три белоруса: я, Дима и Илья. Илье было двадцать семь, он уже успел пожить два года в Лондоне, и два года в Вайлдвуде и собирался уехать назад в Беларусь. «Зачем мне кому-то что-то доказывать? Там будет легче». Диму я знала уже много лет, мы выросли в одном городе, хотя никогда не общались. Он был женат и ждал получения документов, чтобы привезти свою жену из Беларуси. А я только приехала и еще понятия не имела, что меня ждет впереди. На руках все еще был билет назад и я еще даже не подозревала, что через пару месяцев окажусь совсем одна в Сан Франциско. 

41690037
Ильюша Воробей, Вайлдвуд, Ла Сардина, пленка


Вечерами мы выходили на деревянный балкон, курили и, сидя на белых пластиковых стульях под одинокой, но уютно горящей лампой, разговаривали обо всем на свете. Было всегда спокойно и интересно, особенно когда было что курить. «Нет, ну фо рил», — говорил Илья после очередной глубокой затяжки, — только в Америке мы можем сидеть и курить на балконе траву, когда снизу живет коп». Потом он закапывал себе в глаза капли, чтобы убрать яркие красные сосуды и шел в местный клуб, искать себе студентку на ночь. А мы оставались сидеть дальше на балконе, который выслушал и впитал столько разговоров.

Иногда от старых иммигрантов в Вайлдвуде я слышала о тех, кто жил в нашем эпартменте два-три-пять лет назад. «А кстати, тут такая история была, прямо на этом балконе! Жили тут когда-то два парня...» После таких историй я уже не могла понять, кого больше: тех, кто сбегал или тех, кто оставался. Как и мы, очередной человек садился в самолет, улетал из своей страны и первой остановкой на пути к новому дому был Вайлдвуд, маленьких курортный океанский городок. Эта дорожка была проложена задолго до нас, но чем заканчивались те истории никто не помнил, а может даже никогда и не знал, поэтому каждый новый человек заезжающий в этот эпартмент еще верил в американскую мечту и счастливое будущее подальше от Вайлдвуда и Вест Хэзэр Роуд сто четырнадцать.

41690006
пирс в конце Хэзер Роуд, Ла Сардина, пленка